Кот

Вы когда-нибудь видели, как на полянке
вокруг ничем не примечательного места
порхает стайка маленьких синих бабочек?

                Кот лежал на прогретом за день шершавом брёвнышке и не щурясь глядел на багряно-розовое солнце, которое медленно закатывалось за раскидистые ивы над прудом. Тёплый ветерок доносил чуть пыльный пряный запах июльских трав, жужжанье пчёл и цокот кузнечиков. Пахнуло донником – зацвел… Значит макушка лета. А сколько было в жизни этих лет…

                …Сначала не стало Качалова – соседней деревни, куда любили ходить с хозяйкой Веркой в клуб на танцы. Приехали огромные железные машины, которые рычали день и ночь и за пол-лета срыли все дома, деревья, речку, пруд, оставив только кладбище, да церковь посередине глинистой пустыни, пылящей нескончаемым потоком самосвалов. Их рокот приближался с каждым днём, а ближе к осени и их деревня начала пустеть… Может не доберутся - крайний дом, кому он нужен, - думал Кот, но нет. Однажды Верка посадила его в большую тёмную сумку и куда-то долго, шумно и пыльно везла. А когда расстегнула и вытряхнула на скользкий пол, в нос шибанул невыносимый запах свежей краски – это наш новый дом, Василий и здесь теперь мы будем жить…
                Кот тосковал полночи, а под утро начал выть... Это не дом, а клетка, нора на тысячу мышей, зверинец… Здесь домом и не пахнет, здесь жить нельзя, не сможет он здесь жить… Да и потом - ну разве может Кот гадить прямо в доме???  Он громко выл и драл когтями новенькую дермантиновую дверь, пока не встал Хозяин и, громко матерясь, пинком не вышвырнул его за дверь…
                Обратно он добрался следующей ночью, когда утих поток машин на кольцевой и удалось перебежать на свою сторону. Забрался на чердак, свернулся уютным калачиком и умиротворённо забылся крепким сладким сном… Здесь пахло домом, детством и прелым сеном. Это был дом, настоящий дом, его дом… Здесь он был Кот.
                Так и прожил Кот до самых жёлтых листьев. Ночь мышковал, а днём дремал, прижавшись по привычке к холодному дымоходу. Их дом не трогали, хотя железные машины рычали и сияли по ночам совсем под окнами. Но он привык к их рыку и даже думал, что может быть он прав и дом не тронут, что Верка зря уехала, поторопилась.  А может передумает, вернётся? Кто знает… Он  залезал через разбитое окно в веркину комнату и подолгу лежал на том месте, где была её кровать. Он чувствовал, что Верка ещё здесь и даже иногда ночами с ней разговаривал – что на неё не обижается ничуть, что дом стоит, что всё вокруг по-прежнему, что ждёт её, пусть приезжает.  А Верка плакала и обещала, что приедет, что обязательно приедет… И он ей верил, тем и жил…
                Конечно же он знал, что всё это напрасно и Верка не приедет, что люди – это те же мыши… Они не могут в одиночку,  им не знакомо чувство Личности – когда есть только Ты и весь остальной Мир… Им нужно ощущение толпы и чувство собственной полезности толпе – тогда они комфортны. Вот и живут по придуманным не ими правилам  и строят для себя огромные каменные норы, где ходят друг у друга по голове... Как мыши… Премудрый создал мышей для пропитания Котов – в этом их главная задача в жизни. И люди, как бы они не были горды, созданы Премудрым точно для того же – чтобы их ели. А разница лишь в том, что ест их сам Премудрый, точнее ест их мысли...
                - Овцы, - как говаривал Секач... Поэтому, конечно, Верка не покинет стадо и не приедет, но он надеялся…
                Ведь если не надеяться, то чем же жить тогда?..
                ...А как-то вечером чердак заполнил сизый дым... Кот пулей выскочил наружу, метнулся за забор и спрятался в канаве. Их дом горел... Горел всю ночь. А он сидел на краю канавы и смотрел не моргая на яркий клубящийся жар, уносящийся в небо снопами красных искр… Мимо ходили толпы зевак, ездили машины, бегали собаки, а он сидел неподвижно и смотрел, как жадные языки пламени минута за минутой пожирали его детство, юность, всю прошлую и будущую жизнь…
                ...И в глазах его стояли самые настоящие слёзы...

                Вот так попал Кот пять лет назад на этот первозданный островок, зажатый между двумя огромными московскими микрорайонами. Просто идти ему было больше некуда.  Здесь в маленьких домишках, раскиданных по парку, жил институт Охраны природы – малозаметный и мало кому нужный, но гордый, да и люди здесь были добрые. Кот сразу признал этих бородатых людей в огромных ботинках и вытянутых свитерах – в них чувствовалась внутренняя сила и надёжность. Такие никогда не пнут исподтишка. Он просто сел на порог и поздоровался.
                - Ты глянь, какой мордатый, ну прямо овцебык! – сказали люди из-за стола, - Ну заходи, лишайный, коли пришёл... Обедать будешь?
                Так Кот обрёл свой подоконник, а ночью кресло возле батареи. Он стал Котом в их доме   – по быстрому извёл мышей и крыс, чем заслужил всеобщее признание, создал вокруг уют, не гадил и не объедал особо. Они ведь сами досыта не часто ели при своих доходах, поэтому Кот никогда не клянчил, а ел лишь то, чем сами угощали. Неподалёку за забором на кольцевой дороге он обнаружил домик «Шашлыки», где люди с тёмными лицами жарили далеко и вкусно пахнущее мясо. Со временем этот домик превратился в огромный каменный дворец с красивым названием «Витязь», но те же люди так же угощали его вкусным тёплым мясом в обмен на пару дохлых крыс в неделю. Крыс на помойке было – не передавить, и у Кота была даже своя тарелка – с синей полосочкой и щербинкой по краю…
                Жизнь обустроилась.  Но это была уже совсем другая жизнь. Взрослая жизнь. Нельзя сказать, что она была лучше или хуже, чем прежняя - она была просто другая. И в ней Коту жилось уютно и тепло. А может ближе к старости оно и нужно так?..
                ...Больше всего во взрослой жизни Кот любил пьянки. В конце недели собирались люди, сдвигали столы и пили спирт с консервами и хлебом на закуску. А после начинались разговоры - про работу, жизнь, науку, мироздание, искусство… Блаженно щурясь с подоконника, Кот чувствовал, как люди раскрываются, добреют, как глубоко уходят в понимание вещей, какими тёплыми становятся их мысли, чувства… И он им шёл навстречу, и даже иногда советовал по делу – наутро может и не помнили, но поступали так, как он сказал...
                ...Кот понял, чем отличались эти люди от остальных – они ко всем зверям относятся как к равным. Они не выделяют свою личность из природы, не противопоставляются других живым, готовы жить в согласии с Премудрым... Они - другие люди… А значит их не поймут те самые, что строят каменные норы - и будут строить дальше... Смешные люди – сначала всё погубят, потом берутся охранять. А если изначально не губить?.. Нет, всё равно их не поймут, они другие… Будут губить и требовать от них охраны, а они что могут? Парадокс людской...  Поэтому, наверное, так мало получают за свой труд…

                ...Начальником в отделе был небольшого роста сухопарый человек с морщинистым лицом. Пил он не много, но был весёлым и чрезвычайно острым на язык. Жену он называл Урядником, двух дочек - Подголосками, своих сотрудников язвительно - Учёными, а тем, кто не понравился, ставил клеймо - Асфальтовый.  Точнее не придумаешь, – частенько восхищался Кот – «асфальтовый из каменной норы»… Начальника все признавали и звали уважительно - Секач. Это кабан такой, вожак с огромными клыками. На кабана Секач был вовсе не похож, а звали его так из уважения –  в нём чувствовалась внутренняя сила и большой житейский опыт. Он долго и красиво любил рассказывать про диковинного зверя Хохулю, что обитает где-то на болотах, а Кот вполуха слушал и мурчал от удовольствия. Ему, порой, даже хотелось стать той самой Хохулей – уж больно здорово он про неё рассказывал…
                ...Секач частенько оставался ночевать – то ли в семье не ладилось, то ли и вправду не хотелось через полгорода пилить в свою Балашиху. А Кот любил эти ночёвки - на раскладушке в тесном кабинете, где пахло пылью, книгами и паутиной. Они лежали в темноте и не спеша молчали… Молчали каждый о своём, но слышали друг друга... Понимали... И забывали, что на свете есть слова.... Зачем, когда и так всё ясно?
                Они молчали, а за окном крупой пылила вьюга.
                За годом год…
                Секач ночами часто кашлял. Он рано помудрел. Родной стране нужны были герои, он поневоле стал одним из них… Они взорвали атомную бомбу на Новой Земле, а их, юных матросиков, гоняли по расплавленным камням, после чего обследовали... Он выжил после многих лет госпиталей, но сильно кашлял по ночам и уже тридцать лет, как не курил. Хотя, порой, жуть как хотелось...
                Кот его лечил. Ложился по ночам на грудь, когда Секач заснёт, и забирал болезнь... Коты всегда ложатся на больное место... Со временем Кот сам стал хрипло кашлять – болезнь ведь никуда не исчезает, а просто переходит... Но Секачу было полегче и Кот был рад...
                - Так делают Друзья, - однажды промолчал Секач... И Кот узнал, что он  всё знает…

                …Тёплый ветер шевельнул раскидистые ивы над прудом и, приоткрыв малюсенький багровый кусочек солнца, спрятал обратно за горизонт. Ну вот и всё. Он больше не увидит Солнца... Никогда.
                Кот знал, что должен был уйти. Уйти сегодня... Все эти дни он ничего не ел – зачем?.. Лежал и думал. И смотрел на Мир...
                И понимал, о чём молчат часами те старые люди, взирая мимо всей мышиной суеты вокруг… Они уже достаточно мудры, чтобы Молчать и Видеть… Уходит только тот, кто мудр...
                Но люди – это не Коты, они нечистоплотны... У них даже работа есть – уборщица, что убирает ими же нагаженное.  И люди не уходят как Коты, а убегают, цепляясь за Премудрого, как за уходящий поезд и оставляют где попадётся всё то, в чём жили…
                Коты же чистоплотны – они не гадят ни в своём Доме, ни в своём Мире. Они уходят, оставляя их в чистоте.

                …На чёрном небе рассыпались звёзды, пахнуло влагой и туманом, клёкотом лягушек, скошенной травой… Красиво в этом мире, всё красиво… Как хорошо, что довелось здесь жить… Не хочется? Наверно... Но ведь надо.

                - Ну что… Тебе... Пора?.. – тихо спросил Секач.
                - Пора.
                - Давай...  И отвернулся.  - С миром…
                - Ты поживи ещё, ладно?…
                ...Кот с болью, медленно поднялся и двинулся на непослушных лапах... Он шёл с трудом, склонивши голову и подволакивая хвост... Он не глядел вперёд, не чувствовал, не думал -  просто шёл. Он должен был идти и шёл… В последний путь... Который оказался не таким уж длинным.
                Прошёл кусты, дошёл до луга, скошенного сена и…
                Ушёл.
                И не оставил ни следов, ни смятой травы – вообще ничего. Лишь только стайка бабочек упрямым хороводом кружилась в этом месте даже в дождь…

                Вы когда-нибудь видели, как на полянке вокруг ничем не примечательного места порхает стайка маленьких синих бабочек?
                Это место,
                                    где ушёл
                                                        Кот.
 
 
 
 

Сайт управляется системой uCoz